Вход на сайт

Купить книгу

Каждый прошлый - Каренин

каждый прошлый каренин
каждый пришлый основа
и москва на коленях
в половину восьмого
 
из любимых в любые
и ни слова взаймы им
столько ртов разлепила
что своей возомнили 
 
за единожды милым
опрокинуты рюмки
раздувались над миром
колокольные юбки
 

Детали

когда октябрь разношенный до марта
уже трещит сороками в плечах
расходятся проспекты по домам до

По линии красной

I
стоглазы вагоны а на остановках стороты
и жмутся друг к другу железные дети-сироты
глотая цветные пилюли чужих саквояжей
никто их не любит никто им шнурки не завяжет
железные пешки не выйдут в железные дамки
им вечно скитаться а нам от кирзы до гражданки

После второй щеки

не в этот раз хороший не в этот два
с небес косячит медленная плотва
идёт на нерест туда где упала сеть
и город в пробках встал на неё глазеть
 
а мы рыбаки не меньше чем дураки
от белого ила нащупавшей дно реки
до первой звезды осмелевшего поплавка
в зиме напрокат в беспечности на плакат

Прошлого тысячезимия

он говорит останься
она говорит с хера ль
между ними дистанция 
станция и февраль
прошлого тысячезимия
заснеженной бузины
 
она говорит увези меня
куда-нибудь из зимы
из этой вечной лапландии
в тёплый микрорайон
волосы цвета платины
сливаются с февралём
 

Бугрится лёд и требует рубанка

бугрится лёд и требует рубанка
а у тебя бетонная рубаха
единственное средство от зимы
подвинув мир в стеклянные заплаты
ты бьёшь клавиатуру до зарплаты
уже давно не чувствуя вины
 
мы грубо оглушительно похожи
вращаясь у бессмертия под кожей
на скорости предельной угловой

Из забытых времён и архангельских смет

из забытых времён и архангельских смет
в предрассветную хмарь просыпается снег
и садится москве на колени
как седой кукушонок лишённый гнезда
через миг по нему закричат поезда
загрустят кружевные аллеи
 
я беру его в братья седого птенца
и владимир великий бледнеет с лица

Говоришь, говоришь, говоришь

говоришь говоришь говоришь
ах ну да ну конечно же пишешь
беспокойные птицы афиш
стали громче и выше
 
если с якоря небо снялось
то земле воздаётся по мере
через гибкость троллейбусных лоз
снегопад и похмелье
 
приглядишься а город не твой
четвергом обращается вторник

Вечная мерзлота

вечная мерзлота вековая стынь
ряженые ладони глухой туман
и с табуретной гибельной высоты
ты говоришь:
зима
 
тянется тянется лампочка с потолка
варится снежная каша из молотка
улица глубока
 
гнёзда соседских окон разорены
долго ли коротко сказываться немым

Неприкаянность долгих окраин

неприкаянность долгих окраин
умножение снежных зигот
мы как будто войну проиграли
на мотив I will dream like the God
 
но уверенно движемся к центру
прорывая троллейбусным лбом
кровяную закатную цедру
под заслушанный старый альбом
 
где на снимках безэховых камер