Вход на сайт

Купить книгу

Стихи, не вошедшие в циклы

Апрель-апрель

когда решишь ороговеть экипом
сломать систему кинуть тормоза
взгляни как оживляют синяки под
глазами эти самые глаза
многоэтажных големов бетонных
и отражают галочьи бои
у дальней арки троицу бездомных
старух на остановке у гаи
таджиков с детской ванночкой и дрелью

Ораниенбауманское

кошки серы бабы дуры 
полночь с молотка
не хватает арматуры 

Каждый прошлый - Каренин

каждый прошлый каренин
каждый пришлый основа
и москва на коленях
в половину восьмого
 
из любимых в любые
и ни слова взаймы им
столько ртов разлепила
что своей возомнили 
 
за единожды милым
опрокинуты рюмки
раздувались над миром
колокольные юбки
 

Детали

когда октябрь разношенный до марта
уже трещит сороками в плечах
расходятся проспекты по домам до

По линии красной

I
стоглазы вагоны а на остановках стороты
и жмутся друг к другу железные дети-сироты
глотая цветные пилюли чужих саквояжей
никто их не любит никто им шнурки не завяжет
железные пешки не выйдут в железные дамки
им вечно скитаться а нам от кирзы до гражданки

После второй щеки

не в этот раз хороший не в этот два
с небес косячит медленная плотва
идёт на нерест туда где упала сеть
и город в пробках встал на неё глазеть
 
а мы рыбаки не меньше чем дураки
от белого ила нащупавшей дно реки
до первой звезды осмелевшего поплавка
в зиме напрокат в беспечности на плакат

Прошлого тысячезимия

он говорит останься
она говорит с хера ль
между ними дистанция 
станция и февраль
прошлого тысячезимия
заснеженной бузины
 
она говорит увези меня
куда-нибудь из зимы
из этой вечной лапландии
в тёплый микрорайон
волосы цвета платины
сливаются с февралём
 

Бугрится лёд и требует рубанка

бугрится лёд и требует рубанка
а у тебя бетонная рубаха
единственное средство от зимы
подвинув мир в стеклянные заплаты
ты бьёшь клавиатуру до зарплаты
уже давно не чувствуя вины
 
мы грубо оглушительно похожи
вращаясь у бессмертия под кожей
на скорости предельной угловой

Из забытых времён и архангельских смет

из забытых времён и архангельских смет
в предрассветную хмарь просыпается снег
и садится москве на колени
как седой кукушонок лишённый гнезда
через миг по нему закричат поезда
загрустят кружевные аллеи
 
я беру его в братья седого птенца
и владимир великий бледнеет с лица

Говоришь, говоришь, говоришь

говоришь говоришь говоришь
ах ну да ну конечно же пишешь
беспокойные птицы афиш
стали громче и выше
 
если с якоря небо снялось
то земле воздаётся по мере
через гибкость троллейбусных лоз
снегопад и похмелье
 
приглядишься а город не твой
четвергом обращается вторник